Горький опыт Чернобыля. Из серии очерков о героях-луганчанах, ликвидаторах аварии на ЧАЭС

   В далёком уже 1986 году Евгений Пятаков служил в армии. Дома, в селе Трехизбенка Славяносербского района, его возвращения с нетерпением ожидали родные и близкие. Молодой солдат и представить тогда не мог, что страну ожидает страшное испытание, а его собственная жизнь тесно переплетётся с катастрофой на Чернобыльской АЭС. Ночью 26 апреля его полк подняли по тревоге, быстро из Киева перебросили в Припять. Тогда они почти ничего не знали о происходящем. Было лишь известно о большом пожаре на Чернобыльской АЭС и срочной эвакуации жителей города. Всего в зоне ЧАЭС Евгений находился 5 дней. Пять первых дней после аварии – пять самых страшных дней в его жизни.

   Главной задачей специального полка МВД, в котором служил Пятаков, было обеспечение сохранности имущества граждан покидающих город в спешке и панике. Люди еще не знали, что многие из них сюда уже никогда не вернутся. Только на второй день были установлены палатки, организовано питание, санобработка личного состава, а в первые сутки ничего не было, солдаты ночевали на улице, где воздух был пропитан смертельной радиацией. Память о тех нескольких днях убить невозможно, ведь Чернобыль остался в крови коварными рентгенами, которые напоминают о себе всю жизнь подорванным здоровьем. И с работой водителя оперативного автомобиля 8-го отряда ППО посёлка Славяносербск пришлось расстаться. В 2003 году Евгений Иванович Пятаков уволился по состоянию здоровья инвалидом 2 группы.

   Владимир Александрович Миненко, в своё время возглавлявший Первомайский гарнизон пожарной охраны, тоже один из тех, кто испил чернобыльскую чашу до дна. Он был младшим лейтенантом внутренней службы инспектором государственного пожарного надзора Первомайского РОВД, когда в составе сводного отряда противопожарной службы Луганской области в августе 1986 года оказался в Чернобыле. До октября исполнял обязанности инструктора профилактики, получил дозу облучения – 18,7 бэр.
«Поражал и опустошал душу вымерший город, - в голосе Владимира Александровича слышится боль. - Мы с первых минут включились в работу на зараженной территории. Я входил в службу пожарного надзора. По галереям передвигались только бегом. Что запомнилось еще? Длинные, темные окна, завешенные свинцовыми щитами, коридоры и кабинеты на АЭС, где шла дезактивация, гибель вертолета, зацепившегося лопастью винта за тросс крана-робота. Но вот мы вернулись с передовой и принесли с собой раны в виде разного количества рентгенов и бэров. Зря замалчивали о всех последствия аварии. Нам ведь тоже называли заниженные цифры того, что «хватанули» мы, ликвидаторы. Это только теперь все становится известно. Хотя и сейчас всей правды о Чернобыле еще не сказали».

   Кстати, пожары, уже после ликвидации аварии, были нередким событием, и часто приходилось вступать в схватку с огнем. Причем, это были очень жаркие схватки. За мужество и героизм. Проявленные при ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС Владимир Миненко был награжден знаком «Лучшему работнику пожарной охраны», а в 2002 году приказом МЧС Украины – знаком «За відвагу в надзвичайній ситуації».

   Что помогало им, совсем ещё молодым парням, жить и работать в условиях. Где погибала всякая жизнь? Возможно, только неписаное чернобыльское братство. Не было ни национального, ни профессионального разделения - все были равны перед грозной бедой. Каждый рисковал жизнью, каждый знал, что облучённая кровь – это навсегда. Придётся с этим жить и бороться всю жизнь. Теперь, с высоты 23 лет кажется, что и пожарных по-настоящему стали уважать, пожалуй, только после страшных чернобыльских событий, когда в смертоносный огонь первыми ринулись огнеборцы. Они же стали и первыми жертвами «мирного атома», который не ужился с нашей преступной беспечностью.