Чехам становиться все труднее оказывать помощь украинцам без поддержки государства

В Чехии, многие украинские беженцы оказываются в нищете.

Изменение условий социального обеспечения украинских беженцев, произошедшее в июле, приводит к тому, что многие беженцы оказываются в нищете. Если они остаются на прежнем месте жительства, то за это часто приходится расплачиваться владельцам жилья, пишет издание Právo.

Так случилось и с 55-летним Иваном из Праги, который недавно купил однокомнатную квартиру с лоджией на деньги, вырученные от продажи родительского дома.

«Я отремонтировал ее, обставил мебелью и собирался сдавать в аренду не менее чем за 13 тыс. в месяц», — рассказал он Právo.

Но затем начались полномасштабные боевые действия в Украине и волна беженцев, которая привела сотни тысяч беженцев только в Чехию. Иван поселил в своей квартире Елену из Харькова с 10-летней дочерью. Через некоторое время женщина нашла работу, чтобы не зависеть от государственной поддержки. В качестве продавца в аптеке она зарабатывает 18 000 в месяц.

«До июля государство выплачивало 9 тыс. крон в порядке поддержки. Я терял 4 тысячи каждый месяц, но я смирился с этим, им еще хуже», — сказал Иван в интервью Právo.

Однако с июля государство отменило пособие солидарности, заявив, что беженцы будут получать деньги за жилье в рамках гуманитарного пособия и передавать их своим хозяевам.

Если квартира зарегистрирована в Министерстве труда, то размер пособия составляет 3 000 чешских крон на человека, максимум — 15 000 чешских крон. Первоначальная гуманитарная льгота также была некоторое время назад ужесточена.

Иван думал, что государство будет выделять на жилье 6 000 крон в месяц, Елена добавит три тысячи из своих денег, и все будет как прежде. Но это была ошибка.

«Дама подала заявление, но ничего не получила. По данным Министерства труда, ее заработок в 18 тысяч достаточно высок, чтобы оплачивать собственное жилье», — жалуется Иван.

Елена не имеет права на льготы по социальной системе, которые положены только местным жителям. В Праге стоимость аренды жилья часто превышает те 18 000 в месяц, которые зарабатывает Елена.

Поэтому перед Иваном встал выбор. Он мог либо выселить беженку и ее дочь, либо потерять еще больше денег.

«Мы договорились об арендной плате в шесть тысяч крон в месяц. Но я теряю семь тысяч каждый месяц. Если бы Елена и ее дочь платили полную арендную плату, то у них осталось бы несколько тысяч на жизнь». «Иными словами, государство перекинуло заботу о беженцах на своих граждан», — сказал он.

Елена, по его словам, рассматривает возможность возвращения на родину. Но Харьков, откуда она бежала, по-прежнему подвергается обстрелам.

Когда некоторое время назад Právo обратилось к министру труда и социальных дел Мариану Юречке с вопросом положении женщины, тот посоветовал ей сменить работу на более высокооплачиваемую.