14 июля 2026 / Новости в Мире
«Спасти кому-то день»: интервью с Кристиной, медсестрой паллиативной клиники в Швейцарии записала наш постоянный автор Анна Красс. Ей слово:
Моя собеседница сегодня — Кристина. Она работает медсестрой в паллиативной клинике «Им Парк» в Арлесхайме (Arlesheim Palliativklinik im Park). Как у всех молодых людей, у Кристины мало времени на пустые посиделки, но она согласилась поговорить со мной в машине по дороге на работу — мне было по пути.
— Что это за клиника? Хоспис? Чем вы там занимаетесь?
— Это не совсем хоспис. Мы здесь не только провожаем души людей в последний путь, но и занимаемся пациентами, проходящими терапию. Конечно, очень много онкобольных, но немало и людей с сопутствующими старости заболеваниями.
— Я слышала, что у вас находятся люди, которые добровольно собираются уйти из жизни. В Швейцарии ведь есть официальные методики, позволяющие покончить с собой, когда хочется?
— «Когда хочется» — конечно же, нет. Но наступает момент, особенно у тяжелобольных людей (мы называем это «устали от жизни»), когда по показаниям врача и закону можно УЙТИ, сохранив сознание и достоинство. В Швейцарии к этому очень строгий подход.
1. «Специализированная некоммерческая ассоциация ассистированного суицида «EXIT (от англ. Выход)». Врач выписывает смертельный препарат, но финальное действие пациент обязан сделать исключительно сам — выпить раствор или открыть клапан капельницы. Врачам помогать запрещено. Да и делается это только дома. На территории клиники нельзя.
2. Добровольный отказ от пищи и жидкости (Sterbefasten): Пациент осознанно отказывается от еды и капельниц. Медики не имеют права кормить насильно, но обязаны давать лекарства от тошноты и боли, чтобы тело не паниковало.
3. Паллиативная седация: Когда боль или удушье невозможно снять, пациента с его согласия погружают в глубокий медицинский сон до самого конца.
— Мне страшно даже думать об этом. Как люди приходят к таким решениям?
— Я могу рассказать историю из недавнего. Женщина 80+, назовем её Фрида (все имена изменены), сама когда-то работала медсестрой. Она слишком хорошо видела, как тяжело людям уходить от старости и болезней, и решила, что хочет встретить финал в сознании и со «вкусом к жизни».
Когда она тяжело заболела — у нее образовалась непроходимость кишечника, а медикаментозно ничего не помогало, — она решилась на EXIT. Но сын попросил её дождаться его дня рождения, рассказывает Кристина.
По её словам, непроходимость — это очень болезненное, изнурительное состояние.
Фрида находилась у нас порядка трех месяцев с переменным успехом. На плаву её удерживало только обещание сыну. У неё было много друзей, они часто приходили — иногда до 10 человек в день, ходили с ней в парк. Фрида бодрилась, всем говорила, что ей лучше, но на самом деле держалась из последних сил.
За неделю до праздника она была уже очень слаба, измучена болями. В день рождения сына по её просьбе мы её сильно обезболили, она собрала остатки сил. Но организм настолько истощился, что на следующий день мы не могли её разбудить. А ведь её главным желанием было уйти самой, сохраняя контроль! Кое-как мы привели её в чувство, но руки уже отказывались подчиняться. А по закону EXIT ей нужно было самой ввести себе лекарство. Из-за потери контроля врач так и не смог выписать рецепт. Через три дня Фрида ушла сама... Кристина грустно улыбается: — У нас не всегда получается доделать желаемое. Мозг и время часто обманывают пациентов.
— Получается, если человек упустил время для EXIT, у него остается другой путь — например, отказаться от лечения и питания?
— Да, и это еще одна законная методика в Швейцарии — Sterbefasten (добровольный отказ от систем жизнеобеспечения). Был у нас пациент Маркус. Он безумно устал от изнуряющей болезни и принял решение отключить искусственное кормление и поение. Его жена и сын поначалу никак не могли этого понять, очень переживали. Сын говорил мне горестно: «Я уважаю решение отца, но как мне теперь самому с этим жить?».
Маркусу отключили капельницы и зонды. Оставили медикаменты только по необходимости — от боли и сильного головокружения, которое начинается при голоде. Через три дня он абсолютно спокойно ушел. Для родственников это тяжело, но это был его выбор.
— А как это — каждый день провожать людей в последний путь? Как ты вообще пришла к этому?
— Провожать души — не самое страшное. Страшнее всего сопровождать родственников на этом пути. Вот этого я раньше не могла, не умела и не хотела делать. Но мне всегда было интересно пробовать новое. В швейцарских больницах есть такое понятие, как «Pool» (Springerpool — служба внутренней подмены коллег, ушедших на больничный или в отпуск). Поначалу я была очень рада, когда меня туда включили, но тут моя первая смена выпала в паллиативной клинике.
Особое неудобство мне доставляли разговоры со скорбящими родственниками. Я не знала, как себя вести: нужно ли «сюсюкать» или говорить максимально нейтрально? Но я, как хамелеон, подмечала, слушала, училась. И мне понравилось. Теперь в «Pool» я иду с удовольствием. Уметь разговаривать с отчаявшимися людьми — это важнейшая часть нашей работы. Вот сегодня я поговорила в коридоре с одной пожилой и очень одинокой пациенткой, и она мне сказала: «Простите, у Вас, наверное, и своих проблем хватает. Но большое спасибо, что выслушали меня. Вы спасли мне день». Это ведь тоже важно — кому-то спасти день.
— Я правильно понимаю, у вас клиника только для пожилых? Детей и молодых вы не провожаете? Мне кажется, это гораздо страшнее.
— Детей нет, для них есть другие центры. Но недавно у нас был пациент 40+. Йозефа перевели к нам из Дома инвалидов с тяжелейшей формой рассеянного склероза. Это страшная болезнь: мускулы постепенно умирают, человек задыхается, но голова все соображает до последнего. У нас для таких пациентов есть особые программы — они могут «писать» глазами или отвечать на вопросы по карточкам «да/нет».
Все шло более-менее нормально, пока не началась аномальная жара. При его диагнозе тело теряет способность потеть и регулировать температуру. Родственники помогали нам круглосуточно: мыли его специальными охлаждающими растворами, кое-как удерживали температуру тела в районе 38 градусов.
Жара спала, наступила стабильность. Жена с тремя дочками, измотанные месяцами дежурств, уехали в короткий отпуск. И в этот же день у Йозефа начался кризис. Даже повидавшие виды врачи отметили, что это был очень тяжелый день. Йозеф начал задыхаться. (У Кристины подкатывает ком к горлу). У него началась паника. Успокоительные помогали плохо. Силы стремительно покидали его, а молодое сердце отчаянно билось и сопротивлялось. Чтобы прекратить этот ужас удушья, врачам пришлось прибегнуть к паллиативной седации — его ввели в глубокий медикаментозный сон, в котором он и ушел. Это был тяжелый уход для всех нас.
Мы с Кристиной молчим. Вдруг она резко съезжает на обочину. Мимо нас с оглушительной сиреной проносится скорая помощь.
— Надеюсь, спасут, — тихо говорит Кристина.
— Я даже не заметила её от нахлынувших чувств... Кристина, а что потом? Есть ли жизнь «после смерти»?
— Конечно есть! (смеется Кристина). У нас это сплошная бюрократия, у родственников — своя. Когда мы видим, что человек уже стоит на ДОРОГЕ ТУДА (это, как правило, заметно за пару-тройку дней), наступает время «последней просьбы».
Мы заранее спрашиваем пациента или родных: что бы он хотел сказать? Что надеть на похороны близким? Какой костюм подготовить для него самого? «Костюм в последний путь» вывешивается в шкафу палаты. Все вопросы прощания оговариваются заранее, чтобы потом не мешать людям в их трауре. Спрашиваем, хотят ли они, чтобы мы звонили им в самый последний час. Некоторые просят будить их и ночью, некоторые дают четкое время — например, звонить только с 7 до 20 часов.
Если мы видим, что пациент готов уйти, даем успокоительное, считаем паузы в дыхании... На тумбочке у кровати зажигается свеча. А когда человек делает последний вздох, свеча гасится и открывается окно — чтобы душа легко покинула свой последний приют. Это давняя традиция. Кстати, в Швейцарии только в паллиативных учреждениях разрешено жечь открытый огонь в палатах.
Затем все убирается, кроме кровати с усопшим. Мы красиво укладываем его, укрываем, ставим рядом фотографии или картины и встречаем родственников, давая им время побыть вдвоем. Звоним в похоронное бюро, пишем и размножаем документы. А в коридоре клиники мы заполняем «Книгу соболезнований» (Beileidsbuch) и зажигаем рядом большую свечу, которая будет гореть до тех пор, пока тело не покинет стены нашей клиники. Жизнь продолжается.
Хочется добавить от себя — любите жизнь и берегите свое здоровье не только для себя, но и для своих близких.
Интервью подготовленно специально для CXID.info
Фото и видео автора.
Новости
Блокировка счетов и техсбои: почему август станет самым опасным месяцем для ваших денег.
В сети паникуют из-за писем о прекращении работы мессенджеров.
Простое упражнение утром заменяет таблетки.
Роковая ошибка наследников: почему использование банковской карты покойного может закончиться судом.
Теперь и при внесении наличных через банкомат задают вопросы.
Почему банковские приложения лучше прятать на смартфоне.
Деликатная тема, которая редко затрагивается открыто.
Одни называют это народной приметой, другие объясняют обычной психологией.
Старые привычки подвергают опасности здоровье семьи.
Почему государство не спешит платить пенсионерам.