Просто о серьезном в разговоре с писателем Александром Володарским. Часть вторая

Если в первой части нашего общения с Александром Володарским мы говорили о творчестве и всё у нас касалось юмора, то сейчас мы решили поговорить о том что объединяет многих украинцев — чужая земля и новая жизнь в новых обстоятельствах.
Ведь жизнь за рубежом, как ни странно снимает знаки различия и звания практически с каждого человека. Нужно жить здесь и сейчас и пытаться не потеряться. Как на новую действительность смотрит украинский драматург.

Новый жизненный этап писателя Володарского.

Вы и раньше бывали в Германии? Что для вас изменилось в восприятии этой страны с вашим приездом после февраля 2022 года?

Бывал ровно один раз в восемнадцатом году, но это неслучайно, потому что у меня с 1995 года в Германии живет старший брат, недалеко от Дюссельдорфа и он ко мне приезжал один раз в год, а то и два раза в год отдохнуть от немцев. Я как-то не очень стремился, вообще в голове не было, что я здесь окажусь. Поехали один раз мы с женой в 2018 году, конечно тогда меня больше интересовала архитектура, в музеи мы ходили, мы куда-то съездили в пару городов возле брата, какие-то такие туристические цели, прямо скажем.

Немецкая кухня тогда понравилась?

Я и сейчас не очень такой большой любитель немецкой кухни, пожалуй нет. Помню одна женщина, которая здесь живет лет 30, пригласила нас в ресторан на свой день рождения, нам подали свиную рульку, я ее ел, ел, потом мы ее с собой домой забрали, мы еще два дня ее с женой ели, ели доели. Хотя я тебе скажу, одно блюдо мне нравится, называется оно фламменкухен. Это типа пиццы, только основа такая, не мягкая, она как корж такой твердый, и она тоненькая, и хрустит, вот пожалуй фламменкухен из-за того, что я запомнил. Я вообще не гурман, со мной видимо пища трудно говорить.

Так вот, когда я оказался в Германии уже с другими целями и по другой причине, то конечно другое интересовало: хочешь не хочешь заинтересовали законы этой страны, и люди этой страны не внешне конечно, это я тоже отметил для себя, для себя много чего отметил первый раз. Помню, что я тогда заметил и сейчас естественно то же, что в кафе, в ресторанах очень много утром пожилых людей, они себя там вольготно чувствуют. Можно увидеть человека в инвалидном кресле, или допустим, я видел человека, у которого тут торчали капельницы. Значит он потом опять в больницу подъедет, ему капельницу сделают дальше, вот какие-то такие виды. То есть, то, что тут инвалиды чувствуют себя, полноценными членами общества.

На фото: А.Володарский считает, что без шуток жить нельзя.

В 2022 году у всех бело стрессовое состояние. Вы человек с прекрасным чувством юмора и самоиронии, такой взгляд на жизнь помогал вам в новых немецких реалиях?

Ну, видишь ли, мне он всегда помогал, я вообще считаю, что без этого жить нельзя. Конечно, он помогает. Помню, что первый раз я пошутил. Сестра моей жены, повела нас в какую-то контору, что-то там оформили. Чувствую себя идиотом, ни одного слова не понимаю, и она спросила: первый ли мы раз сюда пришли? Мне перевели, я сказал, да, это наш дебют, думал, что я пошутил, но слово дебют не произвело никакого впечатления. Я подумал, что не все немцы знают слово дебют, некоторые знают. Она его не знала, поэтому такая шутка, что это наш дебют, как бы и не прошла. Тогда я понял, что шутить надо осторожно в дальнейшем.

Хотя фраза о том, что немцы без чувства юмора, неправильная. Т.к. я вполне-то встречал немцев с прекрасным чувством юмора, понятны мне их чувства юмора, и они понимали меня.

У многих украинцев произошел разлом в отношениях с родными и друзьями из-за начала войны. Вероятно, с вашим большим кругом профессионального общения тоже было всё не просто.
Что было для Вас более тяжёлым: когда отказались от дружеских отношений вы или когда морально предали вас?

Открыто никто со мной не высказывался. Вот пример. Мой друг киевлянин жил под Москвой, он там женился, жил в городе Калуга. Когда у нас случилась чернобыльская трагедия, я к нему привез дочку своего друга, и он приютил ее с мамой и они жили у него месяца полтора в маленькой, двухкомнатной квартире. Сказать, что это плохие люди, я сказать не могу, они вполне себе добросердечные.
Моего приятеля уже давно нет, он умер, а жена его осталась и мы поддерживали с ней отношения. Вообщем я уже был здесь в Штутгарте с двумя старшими внуками. У моего сына четверо детей и он там остался с двумя младшими.

Мне позвонила эта женщина: что? Как вы? Я говорю, вот, мы в Германии, а сын Дима в Киеве с детьми.

Она в ответ: «ой, Боже мой, ну там же стреляют. Пускай приезжают к нам. У нас так спокойно и тихо».

То есть, понимаешь? Вот, что страшнее. Абсолютно. Она неплохая женщина. Когда в Чернобыль был, она проверенная, ну, и давняя жена моего друга. Но она абсолютно не понимала, что происходит. Потом ее дочь ко мне звонила. Это отдельная песня. Поразительная история, которая достойна была рассказа. То есть, мы сейчас, конечно, не общаемся, она не понимает, ведь она дитя телевизора и так далее.
А что касается друзей, понимаешь, ну, допустим, тот же Витя Шендерович мне позвонил извиняться и Игорь Иртеньев. Я говорю, вы-то при чем здесь? Это люди, которые уже жили и не были в России несколько лет.
Есть у меня приятель, Геннадий Попов. Мы дружили, он тоже автор, бывал у меня много раз, в Киеве, я в Москве бывал у него. Он замолчал. Я понимаю, что мне с ним говорить не о чем.
Это не самое плохое, мы просто закрыли страницу.
Я тебе скажу так честно, что у меня друзья которые в России, те понимают, но они ничего сделать не могут.

Александр, бытовой вопрос. Чего очень не хватало коренному киевлянину Володарскому в первые месяцы жизни в Германии?

Ну, первые месяцы жизни, думаю, всем не хватало всего привычного. Всем не хватало и круга общения, и привычного места жительства. Сложнее сейчас, когда прошло вот уже четыре года, у многих. Лично я, ко многому уже тут приспособился как-то. Мы уже тут все изучили и как тут страхование, и медицину. Я благодарен Германии. Мне здесь операцию сделали, которую еще в Украине собирался делать.

Мне не хватает, кроме моего любимого города Киева, конечно моих друзей, и моего сына, и моих внуков, мне не хватает моего образа жизни. Я привык немножко к другому образу жизни. Я вот когда приезжаю в Киев, сажусь на стул, думаю, чего я сижу, я же могу пойти туда, сюда, поговорить с этим, пойти в театр.
А здесь я сижу, ну, я могу позволить себе сидеть. Тут тоже есть что делать, я пытаюсь делать. Но для меня это немножко другая жизнь. Там в какой-то степени была борьба за жизнь, я к ней привык. В Германии немножко медленное, спокойное течение для меня, мне непривычно. Знаю, что многие немцы вообще любят маленькие города, они не любят большие города. Мне сказали, что самые богатые люди в нашей земле, живут не в Штутгарте они живут неподалеку. И вот тут я, человек, который вырос в большом городе, для меня активная жизнь важна. И в этом смысле, хотя бы Штутгарт хоть как-то, или там я был в вашем Лейпциге, это города, где все-таки какая-то жизнь есть, есть театры, где живет не так мало людей, значит, есть с кем пообщаться и что-то делать. Мне в маленьком городе как бы не очень хорошо.

Есть ли, на ваш взгляд, и какие отличия между западными и восточными немцами?

Я был в Лейпциге первый раз, а до этого был только один раз в Берлине, я не был в Восточной Германии и мне судить сложно о различиях по регионам. Когда я бываю у брата, а это северный район Вестфалия, рабочие такие там районы, то мне показалось, что в Восточной Германии меньше выходцев из Турции. А у нас и особенно у моего брата, там очень много. Такое впечатление, что в Саксонии меньше эмиграции. Вероятно эмигрантов больше тянет на западные, богатые земли.

У меня тут есть пару знакомых немцев. Мы живем в Штутгарте в церкви и в ней в ней есть староста, его зовут Эберхард, он старше меня. Даже крепкий еще дядька, всегда смеется, я говорю: я поменял тут бедро на операции. Староста говорит: у меня два колена, я два колена поменял и машет ногами.

Еще у нас языковые курсы ведет Хайо, он бывший журналист, милейший человек, интересный. Сейчас он пенсионер. Он, по-моему, готовится потрясающе к занятиям! Нам рассказывает об архитектуре Германии, мы говорили о музыке в Германии. Вот с таким человеком, если у меня хватало бы знания языка, то хотелось общаться еще более тесно.

Что для вас было, а возможно и остаётся сложным для восприятия в ФРГ?

Если мне чего и не хватает, то только языка. Потому что хочется общаться. Я спрашиваю Хайо и ему про Украину интересно. Он читает какие-то книжки об Украине, он купил книжку писателя из Украины. Перевод мне рассказывал.

Языковой вопрос, для всех он самый сложный конечно, мне хочется, если я человек языка. Мне хочется общаться, говорить и мне есть что сказать. Да, есть проблемы. Я еще как-то сказать могу, но понять мне, конечно, сложнее.

Какие победы над собой у вас получились и что ещё хотел бы достичь в новых условиях жизни?

Ну какие победы над собой... Надо было бы больше над собой работать. Разве это победа, что я решил операцию делать? Я понимал, что у меня предстоит операция. Вообще нужна мотивация для всего. И у меня была мотивация. Я боялся, что я пойду в больницу и мне скажут: поднимите ногу, а я подниму руку. Вот это меня подстегнуло и я как-то выучил язык. В больнице я предлагал хирургу: давайте я позвоню знакомому, который знает немецкий, но доктор сказал, что мне с вами достаточно ваших языковых навыков. Это меня радовало.

Что вам однозначно нравится в немецких подходах в жизни?

Я понимаю, что немецкий порядок, это хорошее дело и конечно мне может не нравиться. Например, городской транспорт, который ходит у нас как часы. Я знаю, когда будет автобус и выхожу за одну минуту до его прихода.

Так у них заведено и это хорошо. С другой стороны, это слишком упорядоченная жизнь. Конечно те же письма, которые приходят всем нам в ящик. Я всегда шучу: если я в Киеве не буду месяц вынимать письма из ящика, то ничего не будет. Здесь если я месяц не приду вынимать письма, то ящик лопнет. А если я не приду дольше, то дом может взорваться.

Когда я был в больнице, то прекрасно понимал, что здесь нет привилегированных. Мне делали операцию точно так же, как и другому немцу. Может этот немец в жизни был большим начальником, но здесь он лежал в той же палате. Мы лежали вдвоем и ему сделали такую же операцию и тот же самый врач.

У меня знакомая живет в Германии уже больше 30 лет. У нее муж немец не бедный, он бизнесмен. Мы были у него дома. Это отдельный дом в хорошем районе Штутгарта, но он нормальный и достаточно скромный.

И для сравнения мой знакомый депутат в Украине с крытым бассейном, «по-богатому». Или у другого, у которого просто фазенда, какие-то животные живут, у которого немыслимые какие-то деревья и цветы, и на него работает вообще посёлок. С одной стороны хорошо, там люди живут где-то недалеко в посёлке, он им работу даёт, садовники там, банщики.

Вот так живут люди. Тут такого не может быть, понимаешь? Тут так никто не кичится. Да, у этого человека две машины у него и у жены. Но это я понимаю, что это нормально для человека не бедного, но, собственно, всё. Больше вот что мне вот что мне нравится, предположим, некая такая такого разрыва, как у нас между бедными и богатыми, понимаешь?

Тут такого не чувствую. Ну, я уж не говорю о том, что есть какие-то действительно социальные блага. Мы иногда пользуемся, можем пойти бесплатно, в театр или в филармонию. Не на все концерты, но есть специальные концерты.

В общем, вот такая упорядоченность в этой жизни нравится. Возможно скучная немецкая жизнь чуть-чуть, да? Я это понимаю. Наверное, для молодёжи она может казаться скучноватой, хотя вполне себе можно найти развлечения сколько угодно, опять же по сравнению с какими-то другими местами.

На фото: А. Володарский во время онлайн интервью с корреспондентом Cxid.info.

Вы остались в украинском культурном пространстве и работаете с отечественными артистами и театральными группами? Что интересного могут увидеть украинцы за границей в настоящее время?

Я думаю, вы знаете, что приезжает львовский хор. Это потрясающие, интересные ребята, и, конечно, на них нужно идти. Больше того, я тебе скажу, что они вроде будут Штутгарте. Какая-то женщина, которая меня едва знает, написала: «Саша, можно я к вам приеду, я у вас, переночую, я хочу пойти».

Например, я знаю, что иногда приезжают какие-то театральные коллективы.
Ну, один раз мы привезли сюда спектакль театра Колесо по моей пьесе «В Португалии сейчас тепло» на украинском языке. Пришло около 200 человек. Понимаешь? Прекрасно.

И мне бы хотелось ещё раз такой сделать фокус. Попробуем, может быть, удастся привести там ещё один спектакль, ну, где мало людей, потому что это не просто так всё с Украины привезти сюда людей. В Николаеве у меня поставили пьесу на двоих. Вот они думают: «А может быть, им тоже попробовать выехать как-то здесь? Пока это было бы замечательно, потому что этого люди хотят».

Или, допустим, мы здесь делали в том же Штутгарте, я нашёл ребят, актёров. Их отправили из Харьковского театрального училище сюда на обучение. Потом я нашёл двух актёров из Одесского театра, которые приехали сюда. И уже сделали здесь три читки с современной украинской драматургии. Опять же, читки были на украинском языке, и тоже приходили люди. Для этого не нужно быть особым там уж таким актёром, чтобы найти что-то интересное, показать или прочитать людям.

У моей жены есть сестра родная, вот к которой мы приехали. А её двое племянников — это группа «Циферблат» которая была на последнем Евровидении от Украины. Мы ездили болеть за них болеть в Базель, они молодцы, и они уже несколько сделали несколько турне по Европе, в том числе они были во многих городах Германии.

На какие темы вам сейчас охота писать и говорить? Насколько они трансформировались из-за мировых потрясений?

Вот ты попал сейчас в самую десятку. Вначале, когда я приехал, у нас была вот школа для беженцев, где я жил. Женщина из Молдавии, она организовала такую школу для беженцев. К нам приходили мамы с детьми. Для них тут был там немецкий, английский, театральная студия, студия рисования. Я вот шахматную школу веду.

Через меня прошло огромное количество историй каких-то. Люди мне хотели как-то рассказать, не знаю, как-то я располагал, может быть, чуть-чуть. В дальнейшем я даже написал одну пьесу свою, по этим историям.

Еще написал ещё несколько рассказов. Я даже книжку выпустил, в которой целый раздел рассказов, написанных уже в Германии. Написал две пьесы, а сейчас я немножко остановился. Потому что писать по войне, ну, уже, во-первых, очень много написано. И потом, мне кажется, вот сейчас что-то надо другое, а что другое, я пока не очень понимаю.
Я комедиограф, и те две пьесы, они не то чтобы о войне. Там война как бы есть, не то чтобы там действие происходит на фронте. Но конечно, связанные с войной. Одна идёт в Киеве в Театре «Колесо», вторая идёт сейчас пока в Николаеве, в Кукольном театре. Хотя это пьеса для взрослых.

Сейчас в театрах в Киеве довольно много ставят классики, и украинской и мировой. Современные пьесы ставят не очень охотно и лихо. Потому что люди ходят в театр, и много ходят сейчас театры в Киеве полны. Но люди хотят всё-таки прийти в театр и немножко как бы уйти от ситуации сегодняшней.

Александр, какие Вы можете дать рекомендации соотечественникам: какое современное искусство, творчество поможет беженцам не потерять себя за границей и сохранить свою идентичность?

Сегодня действительно в Украине, или кто-то пишет, находясь за рубежом, появляется очень много интересных авторов. Огромное количество молодых поэтов. Я довольно активен в Фейсбуке и там много читаю каких-то современных произведений. Но поскольку я драматург, вот я читаю украинскую современную драматургию. Пока у меня пробел с прозой, хотя вот попадаются уже и какая-то любопытная проза. Я думаю, можно за этим всем следить, потому что всё это есть.

Я тоже знаю, что у меня пробел. Есть так называемое «расстрелянное поколение». Это огромное количество авторов, которые были расстреляны в тридцатых, сороковых годах. Пидмогильный, ну и так далее. Почему я вспомнил? Недавно была тут женщина одна из Киева приехала, музыкант. Она насыпала этими фамилиями. Я к своему стыду сказал что не всех знаю, а оказалась, она недавно сама это всё прочла и рекомендовала:

«Саша, возьмите, поинтересуйтесь, есть много интересного».

Есть много. И безусловно, всегда вот такие тектонические события, они обязательно приведут к каким-то новым появлению новых имён, может быть, даже новых, не то чтобы жанров, но вот я вообще думаю, что украинский язык, да, он сегодня, он сегодня ещё формируется в какой-то степени. Обновляется. И это интересно и любопытно.

Ранее https://cxid.info/ сообщал, серьезно о веселом в разговоре с писателем Александром Володарским. Часть первая